- Сообщения
- 4.359
- Реакции
- 4.881
Судьба кухарки Мэри Маллон, которую газеты окрестили «Тифозной Мэри», горестна и уникальна. Не имея никаких симптомов брюшного тифа, женщина заразила им более полусотни человек, за что была насильно изолирована от общества до конца своих дней.
Мэри Маллон родилась в 1869 году в городе Кукстаун в Северной Ирландии. В возрасте 15 лет Мэри перебралась в США, где жила в доме своих дяди и тети, затем некоторое время работала горничной, а после трудилась кухаркой в домах обеспеченных семей Нью-Йорка.
Все работодатели были в восторге от кулинарного таланта Мэри — женщина действительно любила и умела готовить, а потому смогла найти множество клиентов и начала неплохо зарабатывать.
В особенности клиенты ирландской кухарки хвалили ее нежнейшее персиковое мороженое, и по иронии судьбы именно оно в 1907 году привело в ее дом полицию.
За год до того, как Мэри Маллон была заключена в инфекционную больницу, она начала работу в семье банкира Чарльза Уоррена, который снимал жилье у Джорджа Томпсона.
Вскоре одна из дочерей мистера Уоррена заболела брюшным тифом. Симптомы инфекции появились и у остальных членов семьи, и они спешно покинули съемное жилище, подозревая, что именно местная вода стала источником заразы.
Понимая, что дом с такой репутацией едва ли можно продать за нормальную цену, Джордж Томпсон привлек к расследованию нескольких независимых специалистов, среди которых был санитарный инженер Джордж Сопер, сыгравший в этой истории ключевую роль.
Изучив образцы воды в особняке, Сопер не обнаружил в них тифоидных бацилл и решил изучить другие возможные причины массового заражения.
Просмотрев данные последних вспышек брюшного тифа в Нью-Йорке, он обнаружил, что в каждом из домов, где были обнаружены инфицированные, работала кухарка Мэри Маллон.
Санитарный инженер хорошо знал, что бациллы тифа умирают при термической обработке пищи, однако до него дошли слухи о чудесном персиковом мороженом, которое его подозреваемая готовила по воскресеньям.
Вскоре Сопер нашел кухарку в доме Уолтера Бовена, обеспеченного жителя Нью-Йорка, чья дочь недавно погибла от тифа, и открыто обвинил ее во вспышках тифа, потребовав от женщины анализ крови, мочи и кала.
Джордж Сопер вел себя некорректно в разговоре с Мэри, открыто обвиняя ее в эпидемии и не объясняя деталей произошедшего. Потому уже привыкшая к американской свободе мисс Маллон восприняла его слова как угрозу и приставила к его горлу вилку для мяса, после чего Сопер спешно покинул дом Бовенов.
После этого инцидента к Мэри отправилась доктор Сара Джозефин Бейкер, чей отец умер от брюшного тифа. Она надеялась объяснить пациентке серьезность происходящего, но мисс Маллон вновь отреагировала крайне агрессивно.
В итоге доктор Бейкер обратилась в полицию и вместе с парой полицейских явилась к Мэри на работу, чтобы насильно отвезти в инфекционную больницу. Мисс Маллон была уверена, что ее преследуют без каких-либо законных причин, а потому вела себя очень враждебно — отбивалась, пыталась сбежать и осыпала доктора и полицейских отборными ирландскими ругательствами.
Когда ее привезли в инфекционную больницу Уилларда Паркера, врачи привязали Мэри к койке ремнями, насильно произвели забор анализов и запретили даже посещать туалет, выдав пациентке медицинское судно. В таком положении она провела несколько дней, после чего ее, наконец, развязали и назначили экспериментальные медикаменты.
Затем началось врачебное безумие. Первые анализы дали отрицательный результат, но повторные показали наличие тифоидных бацилл. Вконец запутавшись, врачи предложили Мэри удаление желчного пузыря как единственное возможное решение. В то время эта операция была крайне опасной и нередко приводила к летальному исходу, а потому пациентка решительно от нее отказалась.
По сути, Мэри, вопреки ее желанию, стала для медиков подопытным кроликом и объектом праздного любопытства. Она писала, что к ней в палату приходили не только лечащие врачи, но и стажеры и даже другие пациенты, которые хотели своими глазами взглянуть на ту самую Тифозную Мэри, как ее прозвали журналисты издания New York American.
В марте 1907 года Мэри Маллон была отправлена на трехлетний карантин в больницу, расположенную на острове Норт-Бразер.
Это решение вызвало раскол в обществе — одни утверждали, что жителей Нью-Йорка необходимо защитить от опасности и пожизненно изолировать нулевую пациентку, а другие полагали, что подобные меры чересчур суровы, а главное, незаконны.
Помимо прочего, Мэри при помощи юристов неоднократно обращалась в независимые лаборатории, эксперты которых не обнаружили бацилл тифа в ее анализах. Так что принудительная изоляция выглядела абсолютным произволом и нарушением прав человека.
Через два с половиной года под давлением общественности департамент здравоохранения все же принял решение освободить Мэри Маллон при условии, что она навсегда оставит работу в пищевой отрасли.
Мэри вынуждена была согласиться и некоторое время честно трудилась горничной. Но, во-первых, ей, привыкшей хорошо зарабатывать, не хватало денег, а во-вторых, наниматели рано или поздно узнавали, что у них работает та самая «тифозная Мэри», и немедленно увольняли девушку.
В конце концов мисс Маллон купила поддельные документы на имя Мэри Браун и вновь начала работать на кухне. Она готовила еду для отелей в Нью-Йорке и Нью-Джерси, бродвейского ресторана, спа-салона, пансиона и даже родильного дома.
Жизнь быстро наладилась, но в 1915 году в результате очередной вспышки брюшного тифа заразилось 25 человек, и для расследования был вызван все тот же ненавистный Джордж Сопер.
Он с первого взгляда узнал в мисс Браун Мэри Маллон, и 27 марта 1915 года женщина была отправлена на пожизненный карантин в больницу на острове Норт-Бразер.
Там ей дали работу в лаборатории, но это не сделало заточение приятным. Дни напролет мисс Маллон проводила в изоляции, коротая время за чтением и мытьем пробирок и так до конца и не осознав, что на самом деле с ней произошло и в чем ее вина. Она умерла в 1938 году от воспаления легких, проведя в заключении более 20 лет.
Большинство современных исследователей уверено, что этот инцидент был ярким примером нарушения прав и свобод человека. Мисс Маллон была арестована без предъявления ордера и разъяснения ее прав, к ней применялось физическое и психологическое насилие со стороны полицейских и медперсонала.
По сути, с ней обращались, как к опасной преступницей, хотя она не была виновна в произошедшем.
С другой стороны, ученые отмечают, что на тот момент медицина не была готова к такому повороту событий. Врачи не обладали необходимыми лекарствами и диагностическим оборудованием и не могли позволить самой известной в истории нулевой пациентке жить нормальной жизнью и контактировать со множеством людей.
После смерти Мэри Маллон доктор Сара Джозефин Бейкер сказала:
«Мэри Маллон сделала огромное одолжение всему человечеству. Ее случай позволил медицине продвинуться вперед и научиться контролировать течение болезни у бессимптомных носителей. К сожалению, ради этого пришлось пожертвовать ее свободой и жизнью».
