- Сообщения
- 4.359
- Реакции
- 4.876
Тяжелые времена Гражданской войны в России выявили немало выдающихся женщин. Одни из них стали революционерками, другие ушли в банды, а порой даже возглавили их. Особое место в этом списке занимает легендарная атаманша Маруся, чья жизнь, без преувеличения, достойна роскошной экранизации.
Известность Мария Григорьевна Никифорова приобрела задолго до начала Гражданской войны в России. В 16 лет девушка ушла из дома, за короткое время сменила немало профессий - от няни до мойщицы бутылок на ликёро-водочном заводе. Разумеется, подобная судьба не была пределом ее мечтаний, и вскоре Марию закрутил водоворот анархического движения, причем в самом жестком его проявлении – безмотивников.
Эти люди боролись против всех богатеев, исповедуя принцип: «Борьба ради борьбы». Безмотивники взрывали бомбы в магазинах, ресторанах, галантерейных лавках, а отчаянная Мария Никифорова считалась лучшей из бомбисток.
На ее счету было немало удачных терактов против властей на юге России. Ее не раз ловили. Однажды девушка попала в засаду, не сдалась, попыталась подорвать саму себя, однако самодельная бомба не сработала. Марию приговорили к пожизненной каторге, хотя шлейф из трупов, тянувшийся за ней, был настолько длинным, что ей, по идее, грозило повешение.
С каторги Мария, которую к этому времени все окружающие звали просто Марусей, бежала в 1910 году. В России она не осталась, благоразумно переправившись сначала в Японию, а затем в США.
В эмиграции у Маруси неожиданно раскрылся эпистолярный талант. Она поступила на работу журналисткой в русскую анархическую газету, одновременно став видным деятелем Союза русских рабочих США и Канады.
Но спокойная жизнь была не для нее, и вскоре она вновь переехала, на этот раз в Испанию.
Ее появление в этой европейской стране ознаменовалось масштабными грабежами магазинов и домов богатых обывателей Мадрида. Мало этого, активистка анархического движения организовала курсы для начинающих бомбистов Испании. Но однажды Марусю ранили, и она была вынуждена бежать в Париж.
Политэмигранты Франции приняли ее, как родную. Маруся подружилась с революционером Владимиром Антоновым-Овсеенко и вышла замуж за польского анархиста Витольда Бжостека.
Здесь же у нее проснулась тяга к искусству. Маруся начала брать уроки ваяния не у кого-то, а у самого Огюста Родена, который нашел ее талантливой ученицей и даже изготовил ее бюст.
Но в этот момент грянула Первая мировая война, Маруся бросила мужа и пошла на курсы офицеров кавалерии.
Самое невероятное, что она действительно в 1916 году получила звание французского офицера кавалерии и отбыла на Балканский фронт громить турок.
Следующий крутой вираж судьба Марии Никифоровой сделала в феврале 1917 года, после того, как она узнала о буржуазной революции в России. Решив посчитаться с властями за бедное детство и каторгу, Маруся бросила службу во французской армии и чудом, через линии фронтов и границы стран, пробралась в революционный Петроград.
Здесь ее, как выдающегося оратора, ждали многочисленные митинги с призывами идти брать штурмом Зимний дворец. В какой-то момент Мария решила посетить свою родную Украину, и тут-то и взошла ее счастливая звезда. Созданная ею банда анархистов захватила Александров, а затем влилась в знаменитую армию батьки Махно.
Началась разгульная жизнь с грабежами, расстрелами и кутежами. С помощью нагана и шашки атаман Маруся творила свой «справедливый» суд, в том виде, в каком его могла представлять профессиональная террористка. Правда, прибывший из Петрограда комиссар Временного правительства каким-то чудом умудрился арестовать Марусю и заключить ее в местную тюрьму, но просидела она недолго.
Уже на следующий день тюрьма была взята анархистами штурмом, а легендарную атаманшу на свободу вынесли буквально на руках.
После Октябрьской революции 1917 года дела Маруси резко пошли в гору. Ее номинальный начальник Нестор Махно был в хороших отношениях с большевиками. От их имени вооруженными подразделениями красноармейцев на Украине командовал приятель Маруси по Парижу - Антонов-Овсеенко.
Заручившись его поддержкой при одобрении батьки Махно, Мария Никифорова сформировала собственные анархические конные отряды, назвав их Вольной боевой дружиной атамана Маруси. Численность дружины составляла в разное время от 300 до 500 человек, в распоряжении которых, кроме тачанок, имелся даже собственный броневик.
Пораженный ее боевыми успехами, Антонов-Овсеенко назначил её «начальником формирования кавалерийских отрядов в Степной Украине» и выделил на это значительные деньги. Маруся на эти средства увеличила личный отряд до 580 человек. Теперь на вооружении Вольной боевой дружины состояла бронеплатформа, две пушки, семь пулеметов и пять броневиков.
Выглядела боевая дружина Маруси своеобразно. А. Ронис-Кантовский так описывает дружинников Маруси:
«В длинных волосьях и черных пелеринах. Из-за поясов торчат дула больших кольтов, в карманах бомбы. К этим налетным друзьям присоединились братишки в клешах с золотыми дамскими браслетами на руках».
Сама Маруся появлялась верхом на белом коне, в каракулевой кубанке и с папиросой в зубах. Большевик М. Рошаль, который видел Марусю в Воронеже, вспоминал:
«По улице с бешеной скоростью мчится экипаж. Небрежно развалясь, сидит в нем молодая брюнетка в залихватски надетой набекрень кубанке, рядом, повиснув на подножке, плечистый парень в красных гусарских рейтузах. Брюнетка и ее телохранитель увешаны оружием. Чего здесь только нет! Сабли, маузер в деревянной кобуре, гранаты».
Видевший Марусю в это время А. Селявкин даёт такое описание её внешности:
«В черном английском френче, бриджах, в ботинках с железными крагами и увесистым маузером на боку, Никифорова имела бравый вид».
При этом украинские большевики были недовольны Никифоровой. Оставаясь убежденной противницей государственности, она нередко разгоняла местные Советы, присвоившие себе слишком много прав или саботировавшие борьбу с внешней угрозой.
На одном из митингов она заявила:
«Товарищи, вас зовут к борьбе за равенство. Комиссары сидят в кабинетах «без доклада не входить», а говорят о равенстве. Равенство только у Махно, только у нас. Нам не по пути с комиссарами. Как молния сверкает только в небе, так и равенство расцветает только при анархии! Я зову всех против белых и против комиссаров! Повстанцы, комиссаров нужно бить!»
Но военное командования красных считали дружину Никифоровой одной из самых боеспособных частей в Украине, а ее саму – талантливым командиром, единственной в стране женщиной-военачальницей.
Сам главком красных войск Антонов-Овсеенко утверждал:
«Маруся боевой человек, самоотверженно дерущийся и держащий свой отряд в железной дисциплине. Вела она себя не хуже, а лучше, чем многие из великолепных советских деятелей, трусливо бежавших, захватив пожитки и семьи, задолго до пришествия немцев».
Во время Гражданской войны на Украине среди немецких и австро-венгерских военных возникала настоящая паника, едва они слышали о приближении боевых отрядов атамана Маруси.
Тем не менее, жестокость и самоуправство Марии Никифоровой поднадоели даже ее соратникам. В 1918 году большевики арестовали ее за грабежи мирного населения и предали суду. Неизвестно, сколько бы еще прожила на этом свете Маруся, если бы не ходатайство Нестора Махно.
Он лично призвал большевиков освободить «старую революционерку», подкрепив свою просьбу отрядом анархистов, отправленных на бронепоезде в Таганрог вызволять знаменитую атаманшу силой оружия.
Под давлением авторитета Махно Никифорову оправдали. Еще около года Маруся грабила российские города, пока очередной арест и суд в Москве не запретил ей занимать командные должности в Красной Армии.
На этот раз Махно не стал заступаться за Марусю, ее жизни ничто не грозило, а кадровые назначения в Красной Армии были не в его компетенции.
В июле 1919 года Никифорова, ее муж Бжостек и ещё 20 анархистов отправились в Севастополь, где намеревались заняться организацией террористических актов. Говорили, что Маруся собиралась организовать покушение на генерала Слащёва. Некоторые и вовсе утверждали, что она хотела добраться до Таганрога и взорвать там ставку Деникина.
Но 29 июля Никифорова и Бжостек были арестованы белогвардейской контрразведкой.
В приговоре военно-полевого суда, председателем которого был комендант Севастопольской крепости генерал Субботин, говорилось:
«Из дознания проведенного чинами севастопольского контрразведывательного пункта видно:
I. Именующая себя Марией Григорьевной Бжостек, она же по прозвищу Маруся Никифорова, обвиняется в том, что в период времени 1918-1919 г.г., командуя отрядом анархо-коммунистов, производила расстрелы офицеров, мирных жителей, призывала к кровавой и беспощадной расправе с буржуями и контрреволюционерами. Таким образом, обвиняется в преступлениях, предусмотренных 108 и 109 статьями уголовного уложения по редакции Добровольческой армии.
II. Витольд Станислав Бжостек, не принимая личного участия в совершаемых преступлениях, указанных в I пункте, но, зная о свершении оных, заведомо для себя укрывал М. Никифорову, не доводя до сведения властей.»
3 сентября 1919 года Маруся и Бжостек были расстреляны. На момент смерти Никифоровой было 34 года. Её последними словами были:
«Да здравствует анархия!»
